Там [= Город крыс ] - Алексей Калугин

Люциус Шейлис

«Если я и дальше буду думать об этом, то, точно, сойду с ума. Я вижу перед собой живого и здорового Блума в то время, как инфор упорно пытается убедить меня в том, что он умер три дня назад. Спрашивается, кому я должен верить? Себе или инфору?.. Или, может быть, Блуму, который утверждает, что с ума сошел сам инфор?.. Чушь! Пусть Блум думает все, что ему угодно, но мне следут оставаться на тропе разума. Инфор не может сойти с ума уже хотя бы потому, что он не человек, а машина. Невероятно сложная и очень умная, но, тем не менее, всего лишь машина, созданная людьми. В работе машины могут происходить сбои, но выжить из ума и начать делать нечто, противоречащее заложенной в ней программе, она не в состоянии. Так что же кроется за сообщением инфора о смерти Блума? Всего лишь незначительный сбой в программе! Не будь Блум параноиком, он вернулся бы домой, связался с инфором и за пару минут восстановил бы прежнее положение. Но, нет, столь простое решение не для Блума! Зачем?! Он ведь получает колоссальное, ни с чем не сравнимое удовольствие, находясь в роли незаконно преследуемого и всеми гонимого борца за правду! Но только эта игра может плохо закончиться. Чем глубже погружается Блум в мир своих иллюзий, чем больше подтверждений своим фантазиям он находит вокруг себя, тем труднее будет для него путь назад… Как врач, я обязан помочь ему, но я не могу сделать это вопреки его желанию и воле. Единственный выход для него – это пройти процедуру интенсивной психокоррекции, перед которой он испытывает панический ужас. Как убедить его сделать это, если он считает, что таким образом инфор исподволь покушается на его рассудок и память? Мой собственный опыт его, похоже, ни в чем не убеждает. Напротив, он нашел прекрасное и, следует признать, весьма оригинальное оправдание тому, что никто кроме него не помнит о том, что якобы с ним произошло. Инфор регулярно стирает жителям Города память! Единственные достоверные воспоминания хранятся только в голове у Стили Блума, который спасается от инфора бегством!.. Бред… Но, черт возьми, до чего же убедительный!.. И, что самое главное, червячок сомнений все же заползает в душу. Блум сумел-таки найти реальное подтверждение тому, что инфор способен совершать ошибки. Незначительные, но все же… Если инфор ошибся раз, почему он не может ошибиться и в другой, и в третий?.. А что, если череда сбоев и ошибок, следуя одна за другой, приобретет необратимый лавинообразный характер?.. Инфор является структурой, над которой, насколько мне известно, никто и ничто более не стоит. Кто же сможет указать ему на ошибку?.. Или, в конце концов, просто дернуть за рубильник, чтобы отключить инфор?.. Нет, это уже слишком! Без контроля со стороны инфора столь огромная и многоплановая структура, как Город, попросту окажется обречена на гибель!..

Но почему, когда я слушаю Блума, мне все время кажется, что то, о чем он рассказывает, я уже видел когда-то собственными глазами?»

Поговорим о счастье!

(4-й уровень, 63-я улица, дом 88)

Блум открыл глаза и увидел стену, покрытую облицовочными листами ярко-желтого цвета с объемным геометрическим узором. Вытянув руку из-под одеяла, он провел пальцем по выпуклой линии, – сначала вверх, после крутого излома – вниз, затем – снова вверх… Вверх, вниз… Вниз, вверх…

– Блум…

Услышав голос Шейлиса, Блум неохотно обернулся. Куда приятнее было оставаться в плену своих геометрических снов и фантазий, нежели снова возвращаться к необходимости что-то кому-то объяснять и доказывать, а после думать и решать, продираясь сквозь паутину неуверенности и сомнений. Самому!.. В одиночку!..

– Проблема, не требующая немедленного разрешения, это не та проблема, которой следует заниматься, – глубокомысленно изрек Блум, глядя на носки домашних туфель Шейлиса.

– Очень ценное умозаключение, – саркастически усмехнулся Шейлис.

Взгляд Блума скользнул по ногам Шейлиса, поднялся по его телу и остановился на лице, умытом и свежем.

– Мне необходимо привести себя в порядок, – сказал Блум, проведя рукой по заросшему щетиной подбородку.

– Нет проблем, – ответил Шейлис. – Ванная свободна.

– Ванная свободна, – задумчиво повторил следом за ним Блум. – Ты помнишь, о чем мы говорили вчера?

– Профамму интенсивной психокоррекции я не включал, если именно это тебя беспокоит, – со сдержанным достоинством ответил Шейлис.

– Хотелось бы в это верить, – вздохнул Блум, поднимаясь с постели.

– Но вовсе не по твоему настоянию, – тут же желчно добавил Шейлис. – А потому что не испытываю в этом необходимости.

– Лишних мыслей пока ещё не накопилось? – усмехнулся Блум и взглядом поискал свою одежду.

– Программа интенсивной психокоррекции имеет своей целью оптимизировать систему знаний, которыми обладает человек, интенсифицировать его мозговую деятельность путем использования четкой системы приоритетов, и снять лишнее психическое напряжение, ведущее к эмоциональной неустойчивости, – академическим тоном процитировал фразу из учебника Шейлис.

– Где моя одежда? – спросил Блум.

– Лиза приготовила тебе новую, – Шейлис взглядом указал на стул, на котором лежали прямые серые брюки и в тон им рубашка с короткими рукавами. – Старую, она сказала, нужно выбросить.

– Спорить с женщиной бесполезно, – улыбнулся Блум и начал облачаться в приготовленную для него одежду.

За завтраком, где присутствовала и Лиза, Блум и Шейлисы обменивались только общими репликами, не имеющими никакого отношения к теме вчерашней беседы.

После того, как стол был накрыт для чая, Лиза сообщила, что позвонила утром Мейле.

– Ну, и как она? – с некоторым напряжением спросил Блум.

– Она беспокоится за тебя, – с укором произнесла Лиза. – Ты не пришел ночевать и даже не позвонил.

– Верно, я виноват, – повинно склонил голову Блум. – Но вы сами видели, в каком состоянии я был вчера.

– Это не оправдание, – сурово и строго произнесла Лиза. – Нет ничего сложного в том, чтобы просто набрать номер и сказать пару слов, чтобы человек не волновался.

– А, может быть, ты нарочно сеешь вокруг себя панику? – не глядя на Блума, спросил Шейлис.

– В каком смысле? – непонимающе посмотрел на него Блум.

– Быть может, ты специально не стал вчера звонить Мейле, решив стать мертвым и в её глазах, – говоря это, Шейлис положил локоть на спинку стула и стал эдак непринужденно поигрывать зажатой между пальцами чайной ложечкой. – Я не говорю, что ты умышленно хотел причинить Мейле боль. Это могло быть неосознанное, подсознательное желание…

– Хватит! – Блум со звоном поставил чашку, которую держал в руке, на блюдце, расплескав при этом остававшийся в ней чай. – Я пришел к тебе не за тем, чтобы слушать, как ты упражняешься в психоанализе!

– Блум, Люц старается помочь тебе, – попыталась высказать свое мнение Лиза.